Город Брюхов

 (699x336, 70Kb)

Именно в Пензе стали складываться у М. Е. Салтыкова-Щедрина «Очерки города Брюхова». Видимо, то, «как ели в Пензе», настолько поразило Михаила Евграфовича, что в его многочисленных сочинениях, где упоминается наш город, просто сквозит «гастрономическая» тема.
«В П*** вас сразу ошибает запах еды, и вы делаетесь невольно поборником какой-то особенной религии, которую можно назвать религией еды», — констатировал сатирик.
Вот, оказывается, чему поклонялись пензенские граждане в середине XIX века — еде! По наблюдению Салтыкова-Щедрина, в Пензе «все ест или отдыхает от еды, или вновь о еде помышляет». Разумеется, «всякое сословие лакомилось свойственными ему лакомствами».
По верному замечанию писателя, единственным «деликатесом» мужиков, причем даже в урожайные годы (!), являлся хлеб. «Купцы и мещане пристрастны к пирогам, дворяне насыщаются говядиной, телятиной и поросятами, пьют квас, водку и наливки, духовные лица находят утешение в рыбе, чиновники ко всему изложенному выше прибавляют «трюфли и тонкие французские вина».
Всевидящее око «прокурора русской жизни» не могло не обратить свой взор на времяпровождение пензенских жителей: «Анализируя день обывателя час за часом, я открыл, что он распределяется следующим образом, — свидетельствовал Михаил Евграфович в сатире «Испорченные дети»: «В 8 часов — пробуждение, до 9 — чай с булками, маслом и вчерашним жарким, нередко, однако ж не каждодневно, — умывание. С 9 до 11 часов — прогулка по комнатам, посвистывание, хлопание себя по бедрам. В 11 часов — настоящий завтрак с водкой, причем съедается какое-нибудь мелкое животное или большая птица. От 12 до 3 часов — визиты или, лучше сказать, непрерывное закусывание в разных домах. В 3 часа — обед с водкой и наливкой, а у чиновников и с французским вином, причем съедается несколько животных, рыб и птиц. В 4 часа — осовение... В 6 — тоска, излечиваемая рюмкой водки. От 7 до 8 — чай с булками и давешним жарким. В 8 — игра в карты, а так как в той же комнате на особом столе всегда находится закуска, то пользование и ею. В 11 часов — ужин, а затем сон. Результаты такого социального устройства угадать нетрудно, это спертость в воздухе, осоловелость в обывательских глазах и не совсем большая прочность семейных уз».
О том, что ели пензенские отставные корнеты, которыми «был сплошь населен город», Салтыков-Щедрин поведал в рассказе «Приятное семейство»:
«Как люди образованные, все эти господа держали прекраснейших поваров и выписывали вина прямо из Рауля и от Депре, а консервы от Елисеева. Родовые и благоприобретенные имения доставляли откормленных индеек, телят, поросят и другую живность. Для прочей же провизии дух времени выработал целую касту купцов, поставлявших сочные ростбифы, отборнейшую дичь и совершенно животрепещущую рыбу... Каждый день в пяти-шести местах званый обед, и везде, что-нибудь необыкновенное, грандиозное... Один щеголяет стерляжьей ухой, в которой плавают налимьи печенки, другой поражает двухпудовым осетром, третий подает телятину, в которой все мясные волокна поросли нежным жиром, четвертый предлагает поросенка, который только что не говорит»…
Источник текста и фото: http://www.penza-online.ru/encycl.17.htm

Запись опубликована в рубрике Обо всём. Bookmark the permalink. И комментирование и trackback'и в настоящий момент закрыты.